Когда весной 1783 года императрица Екатерина II повелела создать Екатеринославское наместничество, первым губернатором края был назначен генерал-поручик Тутолмин, ранее возглавлявший Новороссийскую губернию. В последующие десятилетия руководители на этой должности сменялись неоднократно – за всю историю существования Екатеринослава их насчитывалось 33. Большинство днепрян знает Андрея Фабра и Владимира Шлиппе, которые немало сделали для благополучия Екатеринослава. Но стоит вспомнить еще одного человека – последнего губернатора Андрея Чернявского, который даже в бурные революционные годы пытался заботиться о своем городе. Далее на dnepryes.
На первой губернаторской должности
Об Андрее Чернявском современные исследователи говорят, как об одном из последних губернаторов имперской эпохи – и, возможно, одном из самых удивительных. По одной из версий, он родился 14 июля 1887 года, но эта дата вызывает сомнения, так как в этом случае он был бы слишком молод для губернаторского кресла. Но кто бы ни перепутал цифры, одно остается бесспорным – Чернявский имел репутацию либерала с большой буквы. И примеров тому было достаточно.
Известно, что Андрей получил высшее образование в Новороссийском университете, диплом ему выдали в 1893 году. В мае 1911 года он уже возглавил Тифлисскую губернию, которая в то время была горячей точкой на политической карте империи. Именно там произошла первая удивительная история, которая заложила основу будущей славы либерала. Губернатора попросил о встрече сам легендарный революционер и соратник Сталина – Камо, находившийся тогда под арестом. В честь 300-летия дома Романовых ему заменили смертный приговор на пожизненную каторгу, но перед ссылкой заключенный попросил губернатора отпустить его на сутки домой, чтобы уладить семейные дела. Чернявский согласился. Самое интересное – Камо не воспользовался возможностью сбежать, а вернулся в назначенное время и отправился в ссылку. Такой уровень доверия в то время был беспрецедентным явлением.
Между империей и революцией
В июне 1914 года Чернявского перевели в Вятку, где его застала Первая мировая война. Город быстро превратился в тыловой центр, и губернатору пришлось действовать решительно. Он не только организовал работу с военнопленными, использовав их труд для уборки улиц, но и открыл новые учреждения: дом для инвалидов войны и учительский институт. В те тяжелые годы молодой губернатор еще и успевал бороться с пьянством, поддерживая инициативу городской думы.
Стоит отметить, что за все свои усилия на руководящих должностях еще в декабре 1912 года Чернявский был награжден чином статского советника. В апреле 1915 года инициативного деятеля перевели на должность минского губернатора, которую он занимал до августа 1916 года. Там он тоже хорошо себя зарекомендовал, поэтому следующим назначением стал Екатеринослав – довольно проблемный на тот момент город, требовавший твердой руки.
Чернявский и его непростой Екатеринослав
В августе 1916 года, когда старая империя уже клонилась к закату, Андрей Гаврилович прибыл в Екатеринослав, как новый губернатор. Назначение на эту должность произошло по императорскому указу Николая II. Не откладывая, Чернявский распорядился собрать в зале Екатеринославской городской думы всех представителей местных административных учреждений, губернского земства и городской управы. После знакомства новый губернатор будущего Днепра четко расставил акценты в будущей работе, попросил у екатеринославцев содействия и помощи.
Особо подчеркнул, что на предыдущих должностях у него не было служебных конфликтов и не он собирается их начинать. С дипломатичностью и рассудительностью Чернявский взялся за дело, но время тогда было трудное. Война продолжалась третий год, страна истощилась, население страдало от нехватки хлеба, фуража, топлива. В воздухе ощущался надлом, который хорошо понимал опытный чиновник. Поэтому Февральская революция 1917 года не застала Чернявского врасплох. Когда из Петрограда пришла весть о падении царской власти, он вместе с начальником гарнизона Виграном без сопротивления признал новую реальность и официально поддержал Временное правительство.
Путь через тени империи
Однако давление на власть усиливалось. В марте в земскую управу обратились представители эсеров и меньшевиков, которые потребовали освободить арестованных революционеров. Губернатор дипломатично ответил, что, хотя из Петрограда вестей не поступало, утром он арестованных освободит. Так и случилось – задержанные вышли из тюрьмы без промедления, что вновь подтвердило репутацию известного либерала империи.
Чернявский оставался на посту, но его полномочия стремительно сокращались. Он еще подписывал приказы о мобилизации военнообязанных и сдаче оружия, сотрудничал с местным самоуправлением, контролировал деятельность земств. Хотя его современники вспоминали, что на организацию губернского земства не хватало даже средств в бюджете.
Последний рабочий день имперского чиновника
Решающей для губернатора стала ночь с 3 на 4 марта 1917 года. В воздухе уже гремела революция. Новый губернский комиссар Карл Дитрих фон Гесберг, прибывший из Петрограда, срочно созвал в губернскую земскую управу лидеров общественных организаций и влиятельных местных деятелей. И почти сразу поставил вопрос о доверии губернатору. Под напряжением, которое могло в любой момент перейти в конфликт, Чернявский пытался отстоять свою легитимность. Однако ситуация сложилась не в его пользу. Все решила внезапная весть о том, что в соседнем зале собрались “господа офицеры” из местного гарнизона, желавшие узнать о передаче полномочий Комитету общественных деятелей.
Почти одновременно с этим событием в земскую управу пришла телеграмма от Временного правительства о смещении Чернявского с должности. И пока длилась суета, губернатор незаметно исчез. Так 6 марта 1917 года Чернявский утратил реальную власть. Впоследствии в Министерстве внутренних дел он оформил увольнение по болезни – одна из традиционных причин в революционные времена.
На линии излома
Известно, что во время гражданской войны Чернявский вместе с другими бывшими имперскими чиновниками влился в тыл Добровольческой армии. Впоследствии одни эмигрировали через Константинополь, другие – остались жить на Юге страны. Современные исследователи предполагают, что Чернявский оказался на территориях, которые с 1918 года контролировались немецкими войсками в соответствии с Брест-Литовским договором.
Осенью 1919 года, после захвата Киева Добровольческой армией, Андрей Гаврилович опять вернулся к административной деятельности, заняв пост губернатора Киевщины. Но Белое движение проиграло. После поражения Чернявский перебрался в Тифлис, где надеялся найти спокойную жизнь. Работал кассиром в музыкальной студии. Но начались сталинские репрессии. Первые волны в 1930 и 1933 годах задели бывшего губернатора, но от обвинений в контрреволюционной деятельности ему удалось отбиться. Однако последнее слово все равно осталось за НКВД.
В ноябре 1937 года Чернявского снова арестовали, только уже по более страшному обвинению: якобы с 1922 года он работал на иностранную разведку, вступил в шпионскую организацию и действовал в тесной связи с агентом Симоновским. Во время допросов Чернявский признал себя виновным, что неудивительно, учитывая методы допросов. Вину бывшего губернатора подтвердил еще один фигурант – участник вымышленной “троцкистско-диверсионной организации” Чичинадзе.
Финал, написанный революцией
В декабре 1937 года тройка НКВД вынесла приговор – расстрел с конфискацией имущества. А уже 11 декабря того же года Андрея Гавриловича Чернявского не стало. Так завершилась жизнь человека, который когда-то представлял власть империи, верил в закон, искал компромиссы – и в итоге попал под каток новой системы, не знавшей ни доверия, ни жалости. Андрей Чернявский оставил после себя противоречивый, но выразительный след в истории – чиновник старой школы, который до последнего пытался действовать рассудительно, не идти на конфронтацию и сохранять достоинство даже в хаосе революционного излома.
Его жизненный путь – зеркало эпохи: от высоких кабинетов имперской бюрократии до кассирского стола в Тифлисе, от губернаторских полномочий до расстрельного списка. В личности Чернявского современные исследователи видят не только судьбу отдельного государственного деятеля, но и символ краха государственной системы, не успевшей адаптироваться к новой реальности. Реальности, в которой бывший чиновник империи превратился во “врага народа”, а верность присяге обернулась смертным приговором.
Источники: