В советском Днепропетровске власти внимательно следили за теми, кто высказывался об украинском языке, культуре или политике не так, как требовала система. Город был закрытым для иностранцев, а люди, задававшие неудобные вопросы, быстро попадали в поле зрения КГБ. Однако даже тогда находились смельчаки, рисковавшие свободой. Далее на dnepryes.
В 1968 году молодые активисты, среди которых был известный поэт Иван Сокульский, написали письмо, в котором говорилось о русификации украинской культуры и преследованиях интеллигенции. Власти попытались заставить их замолчать, но дело оказалось намного сложнее. Днепряне боролись за свободу, и это движение пережило коммунистическую систему.
«Закрытый» город, где возникло сопротивление
В советской системе Днепропетровск был не просто крупным промышленным центром. Город обладал особым статусом из-за объектов, связанных с оборонной и ракетно-космической промышленностью. Для иностранцев свободный въезд был ограничен, а информация о стратегических предприятиях не выходила за пределы служебных документов. Эта закрытость отразилась и на жизни города, поскольку активность любых активистских движений постоянно отслеживал КГБ.
За распространение запрещенных текстов или участие в неофициальных обсуждениях грозило уголовное дело. Поэтому открыто выступать против властной системы в Днепропетровске было особенно рискованно. И все же нашлись те, кто попытался это сделать.
«Собор» Гончара и начало противостояния
В 1968 году после публикации романа Олеся Гончара «Собор» советское партийное руководство Днепропетровщины развернуло против произведения кампанию критики. Первый секретарь обкома Алексей Ватченко узнал в романе себя и активно подключился к травле. Для городской интеллигенции это стало переломным моментом. Активист Иван Сокульский и журналист Михаил Скорик написали «Письмо творческой молодежи Днепропетровска», которое направили первому секретарю ЦК КПУ Владимиру Щербицкому, главному редактору «Литературной газеты» Александру Овчаренко и писателю Дмитрию Павлычко.
В письме требовали:
- прекратить кампанию против «Собора» и его автора;
- не закрывать украинские школы;
- сохранять церкви и исторические памятники;
- прекратить давление на украинскую культуру;
- не преследовать интеллигенцию за ее взгляды.
А далее произошло то, чего советская власть никак не ожидала. Письмо передали за границу, текст зачитали на «Радио Свобода». В 1969 году КГБ открыл уголовное дело против инициаторов по статье «антисоветская агитация и пропаганда». Так защита одного романа переросла в дело против людей, осмелившихся вслух заявить о положении украинской культуры.
Иван Сокульский: путь от поэта к политическому сопротивлению
Иван Сокульский, как один из самых заметных участников диссидентского движения на Днепропетровщине, оказался под наблюдением КГБ еще до дела вокруг «Собора». В 1965–1966 годах его исключили из университета и комсомола за «националистические стихи». Для КГБ этого было достаточно, чтобы взять молодого поэта под пристальный надзор.
После появления «Письма творческой молодежи Днепропетровска» власть взялась за его авторов. В 1969 году Ивана Сокульского арестовали и приговорили к 4,5 годам лагерей строгого режима за антисоветскую агитацию и пропаганду. Так защита «Собора» для молодого поэта обернулась первым тюремным сроком.
Но даже советские лагеря не заставили Сокульского отказаться от собственных взглядов:
- правозащитник — в 1979 году стал членом Украинской Хельсинкской группы;
- узник — после ареста в 1980 году получил 15 лет заключения;
- участник украинского движения — после возвращения в 1989 году работал в «Просвите», Украинской республиканской партии.
За этими статусами оставался человек, который отказывался молчать. Сокульский продолжал писать стихи: о Мордовии, Урале, Владимирском централе, Кучино, не забывая и о Днепре. Правда, его первая книга «Владар каменю» («Властелин камня») вышла уже после смерти поэта в 1992 году. История Сокульского — яркое свидетельство того, как один человек способен пойти против системы и победить в этой борьбе.
Самиздат: как тексты обходили советский контроль
Самиздат не был подпольной типографией с отдельным помещением и складом бумаги. Люди украдкой перепечатывали тексты дома, изредка — на работе, прятали их и передавали почитать «на ночь» только надежным знакомым. Поскольку каждая такая копия могла стать поводом для обыска и ареста, приходилось быть предельно осторожными и придумывать способы работать так, чтобы не привлекать лишнего внимания.
Диссидент Иван Рыбалка работал на металлургическом предприятии Днепра. С юности интересовался украинской историей; импульсом послужил пример двоюродного деда Пантелеймона, который был членом екатеринославской «Просвиты» и хранил на чердаке запрещенные книги. Позже Иван работал на заводе «Петровка», где действовал украинский кружок, а благодаря командировкам в Москву мог привозить самиздат. Для перепечатки он даже переделал пишущую машинку под украинский шрифт.
Отдельные истории и судьбы
Известно имя еще одного днепровского диссидента — Петра Розумного. Ему передавали для копирования запрещенный труд писателя Ивана Дзюбы «Интернационализм или русификация?» почти на 200 страниц, с которого он перепечатывал по нескольку экземпляров. Работал настолько интенсивно, что от нагрузки отекали пальцы. К тому же приходилось остерегаться соседей, ведь Петр жил в многоэтажке с тонкими стенами.
К сопротивлению системе присоединялись и другие днепровские диссиденты. Александр Кузьменко превратил свою квартиру в место встреч, где:
- собирались активисты с Западной и Восточной Украины;
- распространяли самиздат;
- отмечали религиозные праздники.
А чтобы иметь формальное объяснение собраниям, Кузьменко с женой Еленой Золотюк держали дома большой альбом с портретами Ленина — своеобразную «страховку» на случай визита КГБ. Так можно было оправдать встречи изучением советской истории и личности Ленина. Однако прикрытие не спасло: позже Кузьменко арестовали за распространение листовок и приговорили к лагерям.
Психбольница как метод наказания
В советские времена несогласие с властью могло обернуться не только лагерями. В Днепропетровске функционировала психиатрическая больница строгого наблюдения, куда попадали не только душевнобольные, но и люди, которых власть считала опасными из-за их взглядов. Вместо приговора им ставили диагноз и запирали в палатах.
Одним из самых распространенных диагнозов для диссидентов была «вялотекущая шизофрения». Через днепропетровскую спецбольницу прошли:
- Леонид Плющ — математик и правозащитник;
- Иосиф Тереля — украинский правозащитник и религиозный деятель;
- Виктор Рафальский — украинский диссидент;
- Анатолий Лупынис — политический деятель и правозащитник;
- Василий Рубан — писатель и диссидент;
- Николай Плахотнюк — врач и участник украинского правозащитного движения.
Для этих людей психиатрическая больница стала местом принудительного заключения. Их не просто изолировали от общества, а пытались представить их убеждения признаком психического расстройства.
От диссидентства к независимой Украине
Когда в конце 1980-х годов политзаключенные вышли на свободу, они продолжили начатое дело. В Днепропетровске стали возникать ячейки «Просвиты», «Мемориала», Народного руха — все то, за что ранее подвергали репрессиям.
После освобождения активисты:
- продолжали правозащитную деятельность;
- собирали свидетельства о Голодоморе и репрессиях, о которых десятилетиями запрещалось упоминать.
Деятели, за которыми годами следил КГБ, еще долго привыкали к тому, что за украинское слово, книгу или собственное мнение не нужно ждать обыска или ареста. Постепенно они начали открыто говорить о прошлом и делиться воспоминаниями. Их опыт стал исключительно ценным для независимой Украины.
Уроки нелегкой борьбы
Эта история — не только об арестах и лагерях. Несмотря на давление советской цензуры, в Днепропетровске оставались люди, для которых украинский язык, культура и историческая память были принципиально важны. Они берегли книги, передавали семейные хроники и делились друг с другом запрещенной информацией.
Именно поэтому днепровское диссидентство не стоит воспринимать исключительно как хронику репрессий. За ним стоят люди, не позволившие стереть украинскую память из жизни города: Иван Сокульский, Петр Розумный, Александр Кузьменко, Иван Рыбалка, Василий Серый. Они оставили после себя не только воспоминания о сопротивлении, но и документы, книги и свидетельства, без которых многие страницы истории края могли бы остаться неизвестными.
Источники:
- https://nspu.com.ua/bez-rubriki/doslidniki-zibrali-nevidomi-fakti-pro-disidentiv-vistavka-nepriborkana-pam-yat-u-muzei-dnipra/
- https://suspilne.media/dnipro/47468-10-faktiv-pro-poeta-j-disidenta-ivana-sokulskogo-80-rokiv-z-dna-narodzenna/
- https://www.radiosvoboda.org/a/28146286.html
- https://www.dnipro.media/ukrayinskyy-prapor-dnipro/
- https://11tv.dp.ua/news/dp/20120223-20339.html
- https://babel.ua/texts/112429-
- https://www.radiosvoboda.org/a/news/28651352.html
- https://texty.org.ua/articles/103466/psyhushka-v-dnipriv-yak-suprun-namahalasya-olyudnyty-psyhiatrychnu-dopomohu-i-yak-stepanov-povertaye-tyurmu/
- https://www.istpravda.com.ua/articles/2022/02/15/160935/